Осенью прошлого года стало известно о раскопках в Хангаласском улусе. Археологи нашли погребение времен каменного века, да еще и в хорошей сохранности и со своими «изюминками». По прошествии полугода с конца первой части раскопок мы поговорили Виктором Дьяконовым*, археологом, кандидатом исторических наук.
- Виктор Михайлович, помимо того, что само погребение является крайне интересным, сама его находка имеет свою историю, расскажите об этом.
- Рядом с селом Едей есть старинная ямщицкая станция Ой-Муран. В том районе мы и раньше часто проводили исследования, потому как, вся территория Хангаласского улуса, а именно левый берег Лены являются очень перспективными в плане археологии, там есть много наскальных рисунков и стоянок, что свидетельствует, о том, что люди там жили с незапамятных времен. В селе Едей живет местный краевед Александр Филиппов, который и раньше нам часто помогал.
Предки Александра Александровича – государевы ямщики, раньше жили в Ой-Муране, поэтому он там часто бывает. В 2018 году во время одной из своих поездок он случайно обнаружил там череп, который открылся благодаря мелкому оползню берега р. Лены. Он сразу сообщил нам о своей находке и отметил данное место, обложив его камнями. Лишь глубокой осенью 2020 г. мы приехали и забрали тот череп и некоторые кости для проведения радиоуглеродного анализа, чтобы понять возраст находки, но раскопок долгое время не могли провести, т.к. в те годы совсем не было времени и ресурсов. Они нашлись только в прошлом году, когда мы после ледохода сразу туда выехали с коллегами из Арктического научно-исследовательского центра РС(Я). Это и вправду оказалось погребение. Человек лежал параллельно реке, головой вверх по течению.
- Что еще было в погребении?
- Это оказалось парное захоронение. Помимо костяка взрослого человека, рядом лежали останки второго индивидуума, предположительно подростка, кости которого лежали вперемешку – тут руки, там же ноги, рядом обломки черепа и позвоночник. Причем их обоих отправили в другой мир не пустыми – оба скелета сопровождались богатым погребальным инвентарем. На каждый из них были уложены сложные луки, деревянные кибити которых не сохранились, но они были прослежены по наличию древесного тлена и наличию большого количества костяных накладок, часть из которых имели резной орнамент. Костяки были буквально усеяны каменными наконечниками стрел различных типов. Также у каждого погребенного были найдены составные ножи, рукоятки которых были выполнены из кости и бивня мамонта, а вставные лезвия – из кремня. Кроме того, в могилу были уложены каменный скребок, резец на пластине и несколько каменных отщепов.
- Смогли определить датировку?
- Первый радиоуглеродный анализ был сделан еще в 2021 г. в Новосибирске, он указал дату примерно 3500 лет до н.э. Нынешние находки сейчас проходят эту процедуру, надеемся, что даты мы получим в этом году.
- Что можете сказать об истории этих людей? Откуда они там взялись, к какой культуре относились?
- Если исходить из датировки, то они могут относится к сыалахской, либо к белькачинской культуре периода неолита. Но многие факты, которые перед нами открылись, не позволяют однозначно относить данных людей к вышеназванным культурам. Во-первых, то, что они были похоронены с ориентацией головой на юг, такого в погребениях той же белькачинской культуры практически не было. Во-вторых, для белькачинских захоронений характерна засыпка охрой, чего нет в Ой-Муранском погребальном комплексе. В-третьих, каменные ножи и вкладыши имеют аналогии в ымыяхтахской культуре позднего неолита. В-четверых, парциальные погребения (с нарушенной анатомической целостностью) ранее встречались в ымыяхтахской культуре позднего неолита. Подобное находили, например, в Кердюгенском погребении, где был захоронен воин с панцирем из роговых пластин, укрытый щитом из костяных пластин, а в ногах его – кучка костей от другого человека. Ряд признаков указывает на то, что в Ой-Муранском комплексе имеются аналогии с культурами неолита Байкальской Сибири. Так что, скорее всего это были «путешественники», которые двигались по реке. Возможно, они пришли с верховьев Лены, но возможно и с Олекмы или Витима – со стороны Забайкалья. Об этом также говорит их инвентарь. Материал, из которого сделаны наконечники стрел и другие каменные изделия, явно привозной. Выходы качественного кремня, сланца и халцедона есть выше по течению Лены, а также в бассейнах Олекмы, Витима и других притоков Лены в горных системах Станового хребта.
- Есть предположения насчет второго тела? Почему его расчленили?
- Это могло быть вторичное захоронение, когда в могилу могли уложить мумифицированные или скелетированные останки туловища, ног и рук по отдельности. Возможно его расчленили из-за каких-то своих погребальных ритуалов. Этого, к сожалению, мы пока не знаем.
- А причины смерти?
- Этим вопросом мы сейчас занимаемся. Ищем антрополога, который бы смог по костям ответить на большое количество вопросов. К сожалению, у нас в Якутии нет такого специалиста. После детального анализа мы сможем понять к какой антропологической группе относились эти люди, чем они занимались, от чего умерли, какая у них была диета, современная наука умеет отвечать на подобные вопросы. Так что этого материала хватит еще не на один год работы.
Но и это еще не все. Скорее всего это еще и могильник, т.е. там не одно захоронение. Когда мы уже завершали раскопки, выравнивали раскоп, и на тебе, обнаружились еще кости. Это оказалось погребение отдельного черепа человека. Так что, в ближайшие годы там будут проводиться крупномасштабные археологические раскопки, и я уверен, в том, что наш ждут еще более интересные находки.
Местность Ой-Муран уже была объявлена достопримечательным местом приказом Управления по охране объектов культурного наследия Республики Саха (Якутия), но устье ручья Сарылах, где были найдены погребения, в его границы пока не входит.
- В последний раз мы с вами разговаривали о раскопках на Медвежьих островах, в прошлый сезон вы там тоже были?
- Да, в том году наша экспедиция продолжилась. Находок много, узнали очень интересные подробности о жизни людей на этих далеких арктических островах. Но с каждым открытием у нас возникает еще больше вопросов. Как они выживали в столь скудных на растительность и продуваемых всеми ветрами местах, как продолжали свой род, ведь там всего несколько остатков жилищ. По многим признакам это были предки нынешних эскимосов – люди, которые занимались в основном добычей морских зверей, в том числе китообразных и для которых арктические моря, морские побережья и острова были домом, где они не просто выживали, а проводили там всю свою жизнь.
О них можно очень многое рассказать, что, к сожалению, не уместится в эту статью, поэтому предлагаю встретиться отдельно по вопросам арктической археологии. Также много информации и статей есть на сайте Арктического научно-исследовательского центра РС(Я) по адресу аниц.рф.
- Большое спасибо Виктор Михайлович, удачи в дальнейшей работе!
*В.М. Дьяконов, канд. ист. наук, старший научный сотрудник Якутской комплексной лаборатории археологии Крайнего Севера (ArcheoFarN) Института археологии и этнографии СО РАН, старший научный сотрудник лаборатории археологии Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера ФИЦ «ЯНЦ СО РАН», ведущий научный сотрудник Музея арктической археологии им. С.А. Федосеевой Арктического научно-исследовательского центра Республики Саха (Якутия).
Опубликовано в бортовом журнале авиакомпании «Полярные авиалинии»